«Книга монстров» в игре Hunt: Showdown содержит пять записей про кошмарное создание, известное как Улей (Hive). Предлагаю вам ознакомиться с адаптированным переводом первых трех материалов.

Взгляд исследователя на Улей
недатированный

Из десяти существ, которые я исследовал до сих пор, именно Улей захватил мои мысли. Несмотря на то, что она была классифицирована как Прихвостень, она была гораздо более опасным существом, наводя рой насекомых на любого человека в пределах досягаемости, пока их тела не были изжалены и не распухали от их мерзкого яда. Только ее собственная смерть — смерть их хозяина, Матери Улья, — останавливала их постоянные атаки. Хотя ее можно было убить издалека выстрелом в голову, расположение последней на ее теле затрудняло задачу даже лучшим стрелкам. Удар тупым оружием может причинить ей вред, хотя и незначительный, и за то время, которое потребовалось бы на эту попытку, ее хищные рои уже успели бы отправить свою добычу в бегство или повергнуть.

Глядя на более широкую картину происходившего, я пытаюсь понять цель, которой каждая форма служила в глазах своего создателя. Собранные мною документы, в частности интервью с Адой Шелл (Ada Shell), привели меня к гипотезе о том, что функция Улья заключалась в том, чтобы быть носителем и распространителем болезни. Преображать или убивать на расстоянии; увековечивает «расу». Мне вспоминаются труды Траска (Trask), писавшего в то время, который был убежден, что божественной миссией женщины было «увековечивание расы» посредством непрерывного размножения. Как вы увидите, зерно этой идеи — каким бы странным оно ни стало — воплотилось в первом описанном Улье.

Ульи в игре Hunt: Showdown


Интервью с Адой Хут Шелл (Ada Huth Shell)
Опрашивает: член Американской ассоциации охотников
Дата: удалена
Машинописный текст, вопросы опущены. Размеры — 8,5×11 дюймов
1/4

(…)

Мама всегда говорила, чтобы я не держала рот открытым, иначе паук залезет. В то время я ей не верила, но после ее смерти я никогда не забывала об этом. Мне было 13 лет в день, когда это случилось. Я знаю, потому что это был мой день рождения. Нечего было праздновать. Еды не было. А мама такая грустная. Мама родила ребенка, который умер в том же году, а папа отправился на небеса. Ее жизнь была тяжелой и становилась еще более тяжелой. Семеро выживших детей, четверо под землей, и некому нас поддержать.

У нас была одна комната и протекающая крыша, все мы спали, где могли. Там не было счастливых воспоминаний. Я узнала, что была беременна только после того, как нас всех привезли в больницу для душевнобольных. Доктор сказал мне. Я сказала ему, что хвала Иисусу, потому что я Дева Мария, и он покачал головой. Но я не лгала. У меня никогда не было отношений. Когда они вырезали из меня ребенка, я не должна была это видеть, но я видела. Он был странным, тяжелым, мертвым, как кусок старого, источенного дерева. Детей иметь я не могу.


Интервью с Адой Хут Шелл (Ada Huth Shell)
Опрашивает: член Американской ассоциации охотников
Дата: удалена
Машинописный текст, вопросы опущены. Размеры — 8,5×11 дюймов
2/4

(…)

О да, сэр, простите, то, что случилось в тот день, было тем, о чем вы спрашивали, я потеряла нить рассказа. Я не люблю вспоминать это, но я постараюсь рассказать это быстро, вытащить все за один раз и покончить с этим.

Мама молчала весь день, была грустнее, чем обычно. Это был июль. Как я уже говорила, я точно знаю, как прошел мой день рождения. Комары и мухи были жестокими. У нас не было стекол на окнах, не было даже бумаги. Я наблюдала за ней, как она сдувала мух и жевала свой палец, нервничая по своей привычке; она жевала, и я заметила, как муха просто ползет вверх по ее пальцу прямо в рот, а она ничего не делает. Казалось, все после этого происходило стремительно. Стало больше мух и прочего. В комнате их было полно. Как тучи саранчи из Библии.

Я не могла бы вздохнуть, не взяв их в рот. Я все больше и больше видела, как мама, стоит, не двигаясь, а из ее ушей вылетает воздух, а она просто продолжает жевать.

Шум был ужасным, жужжание, громкое, как пила, а остальные просто кричали и плакали, и я закрыла глаза и закрыла уши. Но последовавший за этим треск был настолько громким, словно крыша обвалилась. Я открыла глаза, и мама как бы… сложилась пополам и… раскрылась… и больше это не была моя мама, а нечто с похожим на осиное гнездо, построенным в грудной клетке, грудной клетке! Я могла видеть ее грудную клетку! Это был крик, и другие дети тоже кричали, особенно Эдвард и Генри, они восприняли это хуже всего, я не помню многого из того, что произошло после. Вот почему я пытаюсь найти своих братьев и сестер, сэр, хотя прошло уже несколько лет. Вот почему я хотела присоединиться к вашему маленькому стрелковому клубу.

(…)

Да, я понимаю. Следовать к цели. Все записи здесь. Мои заметки не очень пригодятся вам, я должна признаться, плохо разбираюсь в правописании. Женщина, работавшая там, помогла мне получить эти бумаги, прочитать их мне, пока я не запомнила их. Мне они больше не нужны.